Телефон : +7 495 741 1295

О бесправных кошках, утках и бобрах: как живется диким животным в столице

Зажмите или отсканируйте QR-код СБП, чтобы сделать любое пожертвование. Помогите городским животным прямо сейчас

Как Отсканировать Qr-код?

  • – возьмите мобильный телефон и откройте камеру, затем наведите ее на QR-КОД*;
  • – на экране телефона появится ссылка, нажмите на нее – Вы попадете на страницу оплаты банка-партнера СПБ;
  • – введите сумму, которую хотите перечислить в Фонд.
  • – если Вы смотрите эту страницу с экрана мобильного, сделайте скриншот, откройте снимок в галерее, следуйте инструкции

*если с помощью вашей камеры сканирование QR-КОДА не возможно, скачайте специальное приложение, сделать это можно в apple store или google play. В поиск введите QR-КОД сканнер.

Главная / Пресс-центр / СМИ / О бесправных кошках, утках и бобрах: как живется диким животным в столице

13 декабря 2023

О бесправных кошках, утках и бобрах: как живется диким животным в столице

История о том, как дизайнер интерьеров Екатерина Дмитриева стала отстаивать права четырехлапых и пернатых жителей мегаполиса

Все лежанки заняты, у котов тихий час. Только котенок Оха смотрит телевизор, передачу про животных. Вертит головой вслед за движениями жирафа. Идиллию в кошачьем царстве нарушает персиковый Василек, кусает кого-то за хвост и шипит.

«Его просто все бесит, не любит сородичей, он хочет с мужиками у пивнушки, как в старые добрые времена, да, Вася? Он у нас не местный, жил при ларьке, который сгорел, попросили приютить, теперь пристраиваем», – Екатерина Дмитриева успокаивает разгневанного Василька.

Мы в «Котобюро» в Москве – своеобразном коворкинге с котами. Здесь живут «жертвы реновации» – кошки, спасенные из подвалов домов, которые идут под снос. Сюда можно прийти поработать с ноутбуком или просто заглянуть, из любви к котикам.

«Котобюро» – один из проектов «Фонда защиты городских животных». Семь лет назад его придумала и создала дизайнер по интерьерам Екатерина Дмитриева. И вовсе не из любви к животным.

Зоозащита – дело серьезное

Екатерина Дмитриева

«Вся эта ми-ми-мишная история, кошачья лапка в сердечке – это не про меня. Я себя считаю не спасателем животных, а правозащитником, – говорит Екатерина Дмитриева, почесывая за ушком любопытную Коломну, которая интересуется диктофоном. – Я занимаюсь правами животных. Другой вопрос, что этих прав пока нет».

Правозащитницей Екатерина стала случайно. Однажды она получила заказ – придумать интерьер контактного зоопарка. Все техзадание состояло из нескольких строчек: перечень животных и количество квадратных метров. Зоопарк планировали разместить в торговом центре, в помещении без окон. Катя задумалась:

Дневного света нет, шумно, а как там животные вообще жить будут? Меня тогда поразило, что об этом вообще никто не думал, зверей воспринимали просто как элемент декора.

«Душным я оказалась подрядчиком, мы не сработались», – смеется Екатерина.

Своих домашних животных у нее тогда не было, кошек и собак на улицах не кормила, про зооволонтеров только читала в интернете, и почему ее так задела эта тема, ответить Катя не может.

Она не была борцом за справедливость, разве что в школе общалась с самыми отверженными, с кем никто не хотел дружить, и красила волосы в зеленый цвет.

Стала искать информацию и оказалось, что правами животных в городе никто не занимается: «Если ты не какой-нибудь краснокнижный исчезающий вид, до тебя никому нет дела». И тогда она решила создать свой фонд – «Фонд защиты городских животных».

«Мне тогда все говорили, да нет такого понятия «городские животные», но я это так определила – это все животные, которые живут рядом с нами в городах.

Это и белки с утками в парках, и бездомные кошки, и птицы», – вспоминает Екатерина. Символом фонда стал снегирь. В Катином детстве в Крылатском снегирей было много, для нее это самая московская птица.

«Кровавая ФИФА», реновация и пандемия

Во дворе на одной из улиц в Москве. Фото: Максим Блинов/РИА Новости

Перед чемпионатом мира по футболу в 2018 году московские зоозащитники собрались на неофициальный круглый стол: «Что будем делать, куда прятать собак, ведь их сейчас начнут ловить и убивать!» «А я сидела и думала, а почему их надо прятать? – вспоминает Екатерина. – Почему мы не обсуждаем легитимность этих действий? Не пытаемся как-то повлиять на ситуацию?»

И она начала действовать. Нашла на сайте госзакупок документы, сколько в городах проведения чемпионата собираются потратить на отлов собак, создала петицию и написала 358 пресс-релизов во все мировые СМИ.

«Около 100 миллионов рублей было выделено на «отлов собак и транспортировку в пункт умерщвления», причем все это проходило по разделу «праздники и развлечения».

Так родился наш проект bloody FIFA», – рассказывает Катя. Проект «Кровавый чемпионат» получился скандальным, шума было много. Но так и нужно, считает Екатерина, это самый действенный способ достучаться до властей.

«Только скандал должен быть не на пустом месте, а подкреплен данными, когда с тобой не поспоришь. И тогда люди становятся способны к диалогу. А если писать всякие письма, «не были бы вы так любезны, многоуважаемый джинн»… джинн вас и не заметит», – Катя мастер таких скандалов.

Во время реновации на протестный митинг «Фонд защиты городских животных» вышел с плакатом «Флора и фауна Москвы – жертвы реновации»: «Вот есть двор, пятиэтажки, в подвалах живут кошки, что с ними будет, когда дома начнут сносить? Подумали власти об этом?» Оказалось, не подумали. И предложили подумать зоозащитникам. Так и появилось «Котобюро».

«Мы, конечно, не этого хотели. Хотели, чтобы власти принимали какие-то стратегические решения. Почему-то, когда правозащитники занимаются правами заключенных, никакой сиделец потом к ним жить не приедет. А если я занимаюсь правами животных, то с большой долей вероятности эта кошка потом поедет ко мне на кухню», – вздыхает Екатерина.

Всех обитателей «Котобюро» Екатерина знает по именам. Сейчас их здесь около 60. У каждого кота, кроме Василька, кличка – название города. Здесь живут пушистая серо-белая Паланга, брутальный Баку, дымчатая Уппсала – так котики захватывают мир. Всех рано или поздно пристроят.

«Мы провели зоомониторинг и посчитали, сколько в Москве бездомных кошек. Оказалось, не менее 70 000. К тому времени у нас уже был проект «Накорми», который начался в пандемию. Вот представляете, мне звонят наши бабушки-волонтеры и говорят: «Нас ведь закрыли, а нам кормить, коты уже под окнами сидят». Тогда мы добились, нам выделили 400 пропусков, чтобы волонтеры ездили и кормили животных: кошек, уток и белок».

Что мне делать, я стою с вальдшнепом

Наклейка для отпугивания птиц в Московском метрополитене. Фото: Евгений Биятов/РИА Новости

«Видели сообщения про пьяных свиристелей? Которые якобы наелись забродившей рябины и теперь валяются на земле пьяные? Ну это же бред полный!

Такими броскими заголовками смещают фокус внимания с очень серьезной проблемы, которая есть в нашем мегаполисе, – возмущается Екатерина.

– Птицы бьются о стеклянные фасады небоскребов, они не видят эти стекла и получают черепно-мозговые травмы. Это еще одна вещь, о которой никто не подумал.

А ведь существуют bird friendly-стекла. Когда на Воробьевых горах начали биться птицы о стеклянную галерею, на нее наклеили силуэты хищных птиц, чтобы хоть как-то решить проблему, но толку от этого мало».

Однажды на горячую линию фонда позвонила девушка, которая работает в Москва-Сити. Она увидела, как дворники несут на мусорку еще живого вальдшнепа: «Что мне теперь делать, я стою с вальдшнепом на руках?»

Птицу удалось пристроить в птичий приют. «У них там порядка 70 птиц за перелетный сезон приносят люди. И это только те, кого принесли. А сколько погибло? Почему мы заранее не думаем о таких вещах?» – Екатерина уверена, надо как можно больше говорить о проблемах, чтобы архитекторы учитывали интересы животного мира в своих проектах.

«Вот есть вертикальное берегоукрепление водоемов. Но на такой берег не могут выбраться утята. Они еще не умеют взлетать с воды и просто погибают. А всего-то и нужно – построить помосты, с которых птицы могли бы выходить на землю. Когда ты планируешь какое-то вмешательство в природную среду, нужно сначала провести зоомониторинг, посмотреть, кто там живет», – говорит Екатерина.

Когда решили почистить русло реки Яуза, засыпали хатки бобров: «Идет такой большой грейдер и снимает все: ил, растения речные, которые сужают русло. А там ведь огромное количество животных живет. И вот бобры начали там слоняться в поисках пропитания, им негде жить, запасов нет. Это же ненормально. Тогда удалось договориться, и всю зиму этих бобров там в Мытищах кормили».

Бывают и курьезные случаи. Как-то администрация района Чертаново сделала подарок жителям – запустили в пруды уток. Наступили морозы, пруды стали замерзать, а утки не улетают. Жители забили тревогу. Договорились друг с другом и по графику стали плавать на резиновой лодке по полынье, чтобы она не замерзала. Оказалось, в пруд запустили мясных уток, которые и не могут никуда улететь.

«Администрация в несознанку, утки ничьи, «обитают в условиях естественной свободы». Мы тогда вызвали водолазов, они прошли по прудам с сетями и собрали этих несчастных уток. Вот так мы и живем».

Поделиться статьей

Другие публикации

Минприроды России подготовило систему учёта домашних животных

Минприроды России подготовило систему учёта домашних животных Российские власти разрабатывают систему, которая позволит вести учёт домашних питомцев. Предполагается, что это…

«По закону они просто вещи»: кто и как в России спасает животных во время катастроф

Кто и как спасает животных в Оренбуржье По опыту директора «Фонда защиты городских животных» Екатерины Дмитриевой, помощь животным в экстренных ситуациях…

Зооволонтеров начали обучать в России

Добровольцев будут учить спасать бездомных животных, а затем ухаживать за ними. В России запустили первый в стране бесплатный курс для…

Подписывайтесь на наши соцсети, следите за
жизнью и прогрессом фонда!